?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В поисках Кузькина. Выставка Андрея Кузькина в галерее Мэтью Боуна. Берлин


Принято думать, что западное искусство находится в состоянии кризиса. Это неточность в выборе слова. Это не кризис, а устойчивое равновесие. Время от времени искусству на Западе случается выйти из состояния полного покоя и счастливого неведения о самом себе. Последний российский скандал с А.Ерофеевым и Ю.Самодуровым, какая бы интеллектуальная немощь и подковерная борьба мелких политических интересов за этими двумя не стояла, вывела местную арт-среду из крепкого и здорового сна на анти-деперссантах, алкоголе и траве. А работы Андрея Кузькина прекрасно выполнили функцию первичных объектов - первых вещей, которые видишь, когда выныриваешь из сна в реальность: семь пустых рам, скульптуру из пустых и утрамбованных картонных коробок, кучей устремленных в величественные кручи личной биографии художника, а также видеофильм, документирующий беспримерное упорство художника, чертящего в течение девяти часов одну линию одним карандашом, ни разу не теряющим контакта с поверхностью.


Как это работает? Почему в пустых рамах, символизирующих случайно уничтоженные работы художника, больше от искусства, чем средняя западная галерея позволяет себе выставить? Для этого нужно понять, как функционирует средняя работа в средней художественной галерее Берлина.


Чтобы получить постоянную прописку в берлинской галерее, произведение местного художника должно обязательным образом отвечать трем, бывает, взаимоисключающим критериям:


1. произведение должно быть не слишком сложным для понимания, то есть не грузить зрителя лишней информацией; идеален лист белой бумаги с какой-нибудь отметиной на нем; это может быть простое чернильное пятно, потек краски или трещина; наиболее прогрессивные художники могут оставить этот след своей кровью; хорошо идут детские кубики и прочий сдержанный абстракционизм; самое главное, чтобы преобладали первичные значения, а прагматический смысл терялся в тумане авторского замысла - тогда любая интерпретация, какая ни придет в голову зрителю, будет уместной:


вы вчера прочитали делеза, а я сегодня посмотрел про рыб тихоокеанского бассейна; кинув быстрый взгляд на произведение, мы обменялись этой бесценной информацией друг с другом, как если бы она имела отношение к самому произведению; и автору приятно, что о нем говорят, и мы пришли не просто так.


2. произведение должно быть настолько мутным по содержанию и загадочным по исполнению, чтобы не давать никаких поводов и шансов приписать автору осмысленное высказывание; пока все мутно по исполнению и загадочно по содержанию, торжествует иллюзия, составляющая сущность искусства; только так - мутно-загадочно - каждому кубику можно приписать всю историю искусства какая есть; напротив, ясность высказывания делает художника уязвимым для претензии: якобы сообщение и его смысловой объем не тянут на заявленные автором информационные масштабы произведения - обычно это два на три метра; если произведение сопровождает музыка, то непременно достаточно громкая; следует помнить: целевой аудиторией новейшего искусства являются люди не только плохо видящие, но и плохо слышащие - побольше и погромче;


3. однако, произведение не должно быть слишком громким и большим, оставаясь в норме комфортным, оно не должно отвлекать от главного, зачем мы тут собрались: идеально то произведение, что требует не больше одного взгляда, бросил скользящий - и подошёл к приятной и хорошо одетой компании;


самостоятельные произведения не приветствуются, так как превышают собой информационный повод для выхода в свет; обладая некой ценностью сами по себе, они представляют нечто из самих себя; тогда как в эпоху де-гуманизированного искусства на первом плане следует быть не произведению, а человеку - автору;


произведение нужно затем, чтобы оказать ритуальную услугу; если оно превышает свои полномочия, это значит, что самый значимый здесь и сейчас не ты, а кто-то или что-то другое.


Рекомендации, приведённые выше, касаются местных, то есть цивилизованных художников.


От выходцев из стран Третьего мира в Германии потребно совсем другое.


Назовем это работой с "параметрами новой дикости" (за сам термин спасибо Мите Голынко).


Куча мусора неизвестного происхождения - хорошо. Начистил физию известному критику - еще лучше. Попал за искусство в суд - лучше не бывает. Может ли быть большее варварство, чем запрет на искусство и суд на ним? - Так самые мрачные представления немцев о варварах счастливо находят своё подтверждение...


Российская жуть - судебное дело о "Запретном искусстве-2006" - престарелое тело местной культуры бодрит и возвращает интерес к искусству в целом.


Вчера в галерее Мэтью Боуна было как обычно и как обычно бывает в берлинских галереях. Публика, ввиду того, что художник Кузькин из той самой России, где за искусство судят, была обильна и привычно слонялась без дела. Точнее, посещение галереи и есть такое дело, которое нарушает привычно скучный порядок вещей с тем, чтобы скуку только приумножить.


Кузькин, поисками которого от нечего делать занимались все подряд, своим интригующим отсутствием пробудил публику от идиотического сна. Тревога прошелестела по залам и коснулась арт-бюргерского благополучия. На месте мусора и пустых рам неожиданно оказались мусор и пустые рамы, а не их метафоры. Критический реализм из России. Оттого, видимо, посетители напились меньше, чем обычно. Обычно пьют много, так как заняться на выставках практически больше нечем.


Художник задумывал ироническую эскападу на темы личной биографии. По недосмотру владельца галереи предыдущие работы художника отправились на свалку, как иногда водится в современном искусстве. То уборщица, то грузчик в куче мусора увидят только кучу мусора и подметут его на совочек. Но тут дело и правда посложнее. Во-первых, некоторые посетители галереи наконец-то умудриилсь эволюционировать до уборщицы и грузчика. Во-вторых, груда мусора, задуманная как одно и значившая только себя - мусор, под конец вечера стала значить совсем другое: метафору мусора по отношению к мазне тех девяти художников, что в этот вечер выставлялись, и по отношению к самой этой привычке ходить в галереи только затем, чтобы ничего не увидеть.


Из груды мусора, силами художника Кузькина, выросло мета-искусство, довольно емко описывающее вульгарность ситуации на берлинской арт-сцене: наличие автора в отсутствии его произведения, которое никто не видел, но о котором все слышали.


Андрей Кузькин, сам того не сознавая, оказался наглым достаточно, чтобы навалить кучу мусора и развесить пустые рамы так, как если бы был пионером стратегии пустого места. Ни один немецкий художник не посмел бы этот растиражированный много раз до него жест повторить. Побоялся бы выйти с этим жестом в тираж.


Поскольку западному художнику нельзя, а русскому и не такое можно, работы московского художника прозвучали неожиданно ярко и свежо. Прозвучали, как то, что хорошо забыто, давно вытеснено и благополучно компенсировано, но неожиданно возвращается огушительной затрещиной общественному вкусу. И прерывает порочный бег коммуникации по кругу.


Если хочешь знать о себе правду, то желательно узнать ее из какого-нибудь варварского зазеркалья - тридесятого царства-государства. Чем дальше, тем чище зеркалит.

Profile

color
gippius
Denis Soloviev-Friedmann
Website

Latest Month

February 2015
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow