Denis Soloviev-Friedmann

Праздничные диалоги моего имени

Вчера egmg порадовала меня тонким пониманием природы наших отношений, и мы достигли согласия:

- Скажи, мы ведь боги?
- О да, конечно!
- Так почему же мы в говне?
- Потому что мы боги Говна!

(Подробнее см. мой позапрошлого года текст о Вилле Боргезе, как нельзя лучше иллюминирующей мифопоэтическую фигуру Мирового Древа Говна: http://gippius.livejournal.com/210935.html - http://gippius.livejournal.com/211171.html)

Санкт-Петербург -> Тарту -> Санкт-Петербург

Уезжал из Петербурга я на словах, комплиментарно опевавших мою работу по переосмыслению русских истоков русского символизма. Ты, говорила А., махая мне батистовым платочком вослед и утирая мою скупую слезу, в концепцию любви В.С.Соловьева добавил безумия. Божественного или все-таки романно-мистического? - размышлял я уже в автобусе, стремительно уносившем меня к очередному финалу моего шестилетнего романа с егмг. В этом году фанфары который раз отложенного конца совпали с 90-летием со дня рождения Ю.М.Лотмана и конференционной активностью похоронной команды его имени. Получилось празднично, до приступов священного удушья.

Ехал я в Тарту и думал: а отчего же безумия добавил я? Оно там и было от автора. Смысл любви, по Соловьеву, в христианском уходе от отца и матери, от себя и другого, чтобы вступить в алхимический брак, выплавляющий некое третье существо, живущее непонятно для кого, о котором известно только, что Оно есть сама вечная Женственность. - Чем не божественное безумие, если не сказать, диалектическое?..

Приехал я в Тарту на словах Андрея Белого. Он первым попался под руку, едва я вошел в тартускую квартиру. Стрелял я наугад - попал в десятку, в цитирующую Белого Т.Хмельницкую: "Недавно видели почившего Владимира Соловьева, как он ехал на извозчике в меховой шапке и с поднятым воротником!" "Перед видевшим распахнул шубу Владимир Соловьев, показал себя и крикнул с извозчика: "Конец уже близок: желанное сбудется скоро".

Раз такое дело, уезжать я решил на словах того же Соловьева: "Истина, как живая сила, овладевающая внутренним существом человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется любовью. Любовь, как действительное упразднение эгоизма, есть действительное оправдание и спасение индивидуальности".

На днях, по завершении Конгресса, видел с балкона во дворе бледнолицых эстонских детей, происходящих из культуры, по-прежнему очень близкой архаическим ритуалам смерти. Они играли тогда еще в снегу в исключительную в своей простоте игру - в кладбище. Рыли пластмассовыми лопатками могилы. Себе, надо полагать.

Вечная память

"007. Письма о любви" - наш с egmg роман, имеющий третьим Шкловского, обретает второе дыхание. Сначала наш треугольник звучал музыкой, которая сопровождала авентюры любви, пока не обрел формулу застывшего времени, авторство которой навечно останется за егмг...

Каждый раз, когда я вижу рекламу часов в петербургском метро, а это случается каждый день, передо мной встает всегда одна и та же фигура - "10:10". Не 10:15 и не 11:05, которые приблизительно повторяют знак "V" для "Victory", а в точности 10:10, как если бы дизайнеры, покрывшие не один километр рекламных площадей в петербургском метро, проходили монографию egmg "Эмблема. Очерки по теории и прагматике регулярных механизмов культуры" (http://www.ozon.ru/context/detail/id/3848322/), где концепция "10:10" впервые была развернута, в обязательном порядке.

Независимая кинокритика. Уроки психоанализа:

"Насладись контекстом - и забудь!" - рекомендует Митя Голынко в духе наслаждения, себя не помнящего.

Контекстом последнего кинопоказа в гостинице "Англетер" были: шампанское-шампанское, пораженные травяной вшой французские вина и гигантский круг Пармезана, отмеченный знаком качества "Denominazione di Origine Protetta". Не было только текста - фильм "Артист" я не видел. Напившись вина и закусив сыром, публика перекрыла все входы и выходы в кинозал, разыграв человеческую комедию - метафору в виде бочки с паюсной икрой. Картина событий тут же потеряла в зернистости, размазанная одним большим прессом гиперсоциализации в неразличимую массу, и о контексте, следуя рекомендациям известного знатока и бичевателя нравов Д.Г., можно было забыть раз и навсегда. Пожалуй, даже само собой и забылось.

Таким образом, пожелай я написать что-то о фильме "Артист", я бы выстроил свое письмо на границах между забвением обстоятельств, то есть вытеснением контекста из сознания, и вещью, не данной мне в опыте. Все лучше чем взять и пересказать содержание, на пересказ которого от охотников не будет отбоя. А так, частью не помня, а частью не видев, можно до чего-то и додуматься. Спасибо тебе, Митя. Сам бы до этого торжества независимости от чего бы то ни было в акте наслаждения контекстом - сам бы я не додумался.

Независимая кинокритика. Уроки психоанализа:

"Насладись контекстом - и забудь!" - рекомендует Митя Голынко в духе наслаждения, себя не помнящего.

Контекстом последнего кинопоказа в гостинице "Англетер" были: шампанское-шампанское, пораженные травяной вшой французские вина и гигантский круг Пармезана, отмеченный знаком качества "Denominazione di Origine Protetta". Не было только текста - фильм "Артист" я не видел. Напившись вина и закусив сыром, публика перекрыла все входы и выходы в кинозал, разыграв человеческую комедию - метафору в виде бочки с паюсной икрой. Картина событий тут же потеряла в зернистости, размазанная одним большим прессом гиперсоциализации в неразличимую массу, и о контексте, следуя рекомендациям известного знатока и бичевателя нравов Д.Г., можно было забыть раз и навсегда. Пожалуй, даже само собой и забылось.

Таким образом, пожелай я написать что-то о фильме "Артист", я бы выстроил свое письмо на границах между забвением обстоятельств, то есть вытеснением контекста из сознания, и вещью, не данной мне в опыте. Все лучше чем взять и пересказать содержание, на пересказ которого от охотников не будет отбоя. А так, частью не помня, а частью не видев, можно до чего-то и додуматься. Спасибо тебе, Митя. Сам бы до этого торжества независимости от чего бы то ни было в акте наслаждения контекстом - сам бы я не додумался.

Играй, гармонь! - Уроки новейшей мифологии

Со слов российских масс-медиа, последние про-путинские митинги и сцены народного ликования сопровождались сценами из народной жизни - выступлениями самодеятельных ансамблей песни и пляски, частушками и прибаутками на морозе. Можно подумать, что романтизация народного духа уходит корнями в далекое советское прошлое. Но это не так. Источники лежат много ближе.

Когда Путин тянул второй президентский срок, по западным каналам часто показывали Людмилу Путину, курировавшую при любимце богов и народов культурную политику. Давалась культура мадам Путиной нелегко. Камера из раза в раз фиксировала страдание и неудовольствие, тяжелые мимические муки, с какими эта жена во власти посещала, открывала,слушала и смотрела. Вот Людмила Путина в Прадо, с плохо скрываемым отвращением любуется картиной Босха. А вот она в ложе La Scala, по центру зала мучается Джузеппе Верди. Лувр - скука. Ковент Гарден - тяжелая обязанность. Тейт Модерн и Рийксмузеум Амстердама - дипломатический протокол.  Говорят, что постигла в итоге жену разведчика судьба Евдокии Лопухиной, когда, намучившись европейской культурой, ни к селу ни к городу царица ляпнула "Месту сему быть пусту!". И села.

Между тем, до предполагаемого заточения в монастырь, я помню по крайней мере одно счастливое столкновение Людмилы Путиной с культурой. В 2006-м году немецкое телевидение показало фрагмент визита Путиной в село Кукуево. Встречали жену разведчика с баянами и водкой простые русские люди - в валенках, тулупах и оренбургских платках, хлебом и солью на художественно выполненных подносах производства другой деревни - Жостово. Лицо Людмилы светилось неподдельным счастьем. Раскрасневшаяся, помолодевшая, предварительно, видимо, хлопнув стакан, Людмила Путина пустилась в пляс, выделывая замысловатые коленца и демонстрируя разнообразные приясядки. Ни разу ни до, ни после не видел я Людмилу Путину в своей тарелке и одежке. Увидев, посочувствовал. Тяжела судьба жены во власти - всегда быть в маске, призванной разделить европейские культурные ценности. Каков стресс! Притворство, претворяющее протокол и программу интеграции, может не только до монастыря довести, но и в сумасшедший дом завести.

Не знаю, чем сейчас занята Людмила Путина, какую такую культурную политику курирует и проводит в жизнь, с какими силами вступает в диалог, каким богам молится и что у них просит. Но знаю одно: чем бы ни занималась жена разведчика, культура, как ее представляет себе изгнанница, и путинское дело живет и протянет еще долго. Хотите вы того или нет, а 4 марта все будем водить хороводы вокруг кремлевской елки. Надеюсь, многие из нас вокруг виртуальной царицы этого леса, из далекого зарубежья. Снова пришло время уезжать. И даже валить.

Постой, паровоз, не стучите, колеса...

На днях случилось 100 лет со дня рождения болгарской прорицательницы Ванги. Канал ТВ3 (мистика, ужасы, тайные знаки, чудесные знамения и прочее в категории "русские выборы") запустил внушительный блок материалов, посвященных юбилярше. Самая интересная из респондентов - Вребка Обрецова. Ученая дама не столько вспоминала Вангу, сколько рассуждала о природе и культурной эволюции времени с позиций биохимии мозга. В целом, согласно Обрецовой, Время - психо-социальный конструкт, функционирующий что персонально, что глобально как защитный механизм. Деление некого пространственно-временного  континуума на периоды, то есть периодизация информации позволяет отдельному мозгу и обществу в целом справиться с избыточностью сигналов и постепенно обработать всю значимую инофрмацию, поступившую и ждущую своего часа. Так вот, утверждает Обрецова, в редких случаях, как с Вангой, этот защитный механизм не работает, в нем нет необходимости, так как мозг с информационным потопом справляется без того,чтобы откладывать во времени эмоционально значимые события. Что доказывает, с точки зрения Обрецовой, конвенциональную природу времени и вскрывает то обстоятельство, что на самом деле прошлое, настоящее и будущее существуют в одной точке - здесь и сейчас.

В принципе, такой взгляд на время вполне соответствует взглядам психоанализа на защитные функции бессознательного регистра психической жизни и на темпоральный статус человеческой памяти. Ну и, конечно, из  взглядов Обрецовой на время с неизбежностью следует: чем сложнее культура, тем более она систематична и тем более дробным становится время, информация и знание. Дробление на все более мелкие периоды значит здесь уже не защитный механизм, противостоящий энтропии, а саму эту энтропию. В конце концов, зрелая цивилизация оперирует таким пониманием времени, где культура и время становятся равными производимому ими тексту, конституирующим условием которого является дискретность.

Хроника одной политической активности

Как теперь принято говорить? Ширящийся протест народных масс? Растущее гражданское самосознание? Нет уж, без слогана "Назло дяде отморожу уши!" никакое это не шествие за честные выборы, а нарциссический акт самовыражения и приятное времяпрепровождение, демонстрирующие, впрочем, повышенную морозоустойчивость так называемой оппозиции. Ни программы, ни собственно политических требований, ни критики сложившейся системы общественно-политических отношений как таковой. Ну, придет на смену одному крокодилу - другой. Известное дело: Россия - страна крокодилов.

То ли дело известная поэтессса N.N.. С первыми актами гражданского сопротивления поэтесса N.N. сама не заметила, как перестала стирать. Сначала у нее кончились чистые трусы, потом лифчики. Немудрено, так как могла думать она  все эти дни только о Революции. Обнаружило ее высокое политическое сознание этот дефицит случайно, обнаружив себя в бане одетым в лифчик от одного пляжного костюма, а в трусы - от другого. Это был последний как бы комплект, который остался в ее сознании и на ней от Революции. Вернувшись в мастерскую, N.N. загрузила стиральную машину и, пока та отмывала поэтессу от буйного помешательства масс, думала о роли личности в истории и своей в частности. Додумалась N. до полного отказа от революции в пользу эволюции. Сидит теперь хорошенькая, в чистом, потягивает вино, пишет стихи - о крокодилах.

Отсюда мораль: эстетическое остранение - лучшая стратегия сопротивления власти крокодилов, потому что есть новый социальный порядок, а не замена одного крокодила - другим, сохраняющая порядок отношений во власти  неизменным.  

Лично я под это дело обновил весь свой нижний гардероб, старый отправив не в машину, а в мусорный бак. А постирать что-нибудь, между тем, все равно руки чешутся.

Основные вопросы социально-критического искусства

Мне понятно, какую социальную функцию выполняет актуальное искусство на Западе. Либеральный общественно-политический строй имеет в подкладке исторически сложившийся репертуар конвенций, обязательных к исполнению всеми участниками договорных общественных отношений. Концепт свободы для всех обеспечен ограничением свободы каждого в отдельности. В условиях так называемой отрицательной свободы искусство тем актуальнее и нужнее, чем рискованнее оно тестирует границы дозволенных свобод выражения и подвергает ревизии эстетические и морально-этические основы общественного договора.

Я решительно не понимаю, какие такие границы искусство может тестировать в России - стране, пораженной коммуникативным коллапсом и дефицитом программной оппозиции. Какие такие морально-этические основы может искусство подвергать ревизии в обществе, находящемся в до-критической стадии развития и свободном от морально-этических обязательств. В стране, торжествующей в режиме реального времени убедительную победу постмодернизма, где у любого знака может быть какая угодно референция, искусство, играющее со свободно плавающими означающими и пытающееся сбросить несуществующие языковые оковы, избыточно. Нет свободнее страны, чем Россия. И свобода эта не символическая, а самая что ни на есть реальная - свобода единоличного действия, где слово отсылает не к слову, а к действию, которое слово означает и которому оно, в сущности, равно. Это свобода положительная, то есть ни от чего не зависящая. И чем дальше, тем со свободой, понятой положительно, в терминах абсолюта, слово все свободнее значит для каждого своё. В сложившейся языковой ситуации, когда носители языка не понимают смысла  элементарных вопросов, обращённых к ним, искусство, пожелай оно быть критическим, должно вернуться к основам - канону, закону и пересмотру прежде всего своих эстетических функций. Только так оно способно критиковать язык, пошедший в коммуникативный разнос. В противном случае, то, что на Западе явлется актуальным дискурсом, неизбежно будет оборачиваться в России дешевым  внутрикорпоративным пиздежом.

Хроники текущего абсурда. Культурка снизу

Европейская мода на носовые платки, навязанная Петром придворной культуре, последней и ограничилась. Триста лет плевания себе под ноги, харкания в сторону и сморкания через два пальца создают впечталение, что сколько ни навязывай России бытовую культуру сверху, культурка снизу развивается сама по себе - точнее, стоит, как вкопанная. Хожу по улицам Петербурга в ежедневном страхе быть оплеванным и обсморканным состоятельными господами и дамами, у которых тем меньше манер, чем больше денег.

За двадцать лет жизни за пределами горячо ненавидимого города что-то не припомню, чтобы немцы или израильтяне систематически пытались оплевать рядом идущего или стоящего. Градус социальной неприязни и презрения резко падает с пересечением эстонской или финской границы.

Хотя вот, где бы еще наблюдать архаические стратегии маркирования своей территории? А ведь это, - эта архаика, никогда не бывшая ни новой, ни старой, - она есть прямое следствие утраты символических средств выражения в обществе - коммуникативно эффективного слова в первую очередь. Остается действительно только сморкать и харкать, харкать и сморкать, когда сказать то ли нечего, то ли не умеется.